Кристиан Макбрайд
Басист слышит всех
О работе с Роном Картером в кино, корнях джаза и свободе играть с разными людьми.

Текст беседы
В. Р. — Виктор Радзиевский. К. М. — Кристиан Макбрайд.
В. Р. DownBeat высоко оценивает Вашу игру. Вы работаете с самыми разными артистами, играете традиционный джаз, ритм-н-блюз, фьюжн, поп-музыку, и Вас всякий раз легко узнать. Как Вы находите баланс между своими идеями и замыслом лидера ансамбля?
К. М. Я не так часто думаю о разнице между лидером и сайдменом. Мой это ансамбль или чужой, я всё равно играю басовую партию. Я просто стараюсь сыграть лучшие ноты из тех, что могу сыграть.
В. Р. Говорят, контрабасисты — самые спокойные и уравновешенные люди в ансамбле, потому что на них много ответственности. Вы согласны?
К. М. Спокойные — это да. Наверное, басист должен особенно внимательно слушать всех. Пианист может на какое-то время прерваться. Духовики сыграют соло и могут пойти выпить чего-нибудь. Даже барабанщик иногда может остановиться. А басист играет всё время. Он слушает пианиста, солиста, следит, чтобы не расходиться с ударными, и всё это одновременно. Тут нужно сохранять спокойствие и слышать, что происходит вокруг.
В. Р. Что Вам ближе — сочинять и играть свою музыку или обращаться к стандартам и пьесам Джо Хендерсона, Чика Кориа, Маккоя Тайнера, Бенни Грина? С кем из музыкантов сотрудничество особенно запомнилось?
К. М. Не думаю, что у меня есть кто-то один самый любимый, мне всегда сложно выбирать лучшие имена, потому что тогда мне придется кого-то оставить за этими рамками, чего я не хотел бы. Я играю с любым, кто является заметным (великим) музыкантом. Я могу научиться чему-то у каждого.
У Олтмена с Роном Картером
В. Р. У меня незапланированный вопрос. Я очень люблю фильм Роберта Олтмена «Джаз ’34» за его атмосферу. Вы играли там с Роном Картером. Что это была за композиция?
К. М. Мы играли Solitude. Кажется, была ещё одна пьеса, но не помню какая. Мне повезло сняться у Олтмена, и, конечно, сыграть с Роном Картером. Рон — один из моих героев на контрабасе. Трудно поверить, что с тех пор прошло уже двадцать два года.
В. Р. Вам понравилась идея фильма, атмосфера?
К. М. Это была историческое кино. Мы снимали в Канзас-Сити и там было два павильона, оформленных в стиле 30-х годов. Это было изумительно.
Корни джаза
В. Р. Я знаю, что для Вас очень важна идея защиты прав чернокожих американцев и, в первую очередь, их традиций. Вы даже музыку посвятили этой теме. Считаете ли Вы, что они в опасности и почему?
К. М. Считаю ли я что чернокожие американцы в опасности?
В. Р. ну, не чернокожие американцы, а их традиции.
К. М. а, в смысле традиции…ну, у нас много традиций. Я думаю, что тут не вполне уместно использовать слово «опасность», но я думаю, мы живем в эпоху, когда многие люди задумываются о своих традициях, и это касается не только чернокожих американцев, но и многих других традиций. Интересно сравнивать, как все было 10 лет назад и сейчас. Какие-то традиции сохраняются, другие меняются, и мы не знаем, какими они будут.
В. Р. …а если говорить о джазовых традициях?
К. М. С ними все будет в порядке (Смеётся.)
В. Р. Что такое джаз для Вас? Это часть уникальной культуры чернокожих американцев или это международный универсальный музыкальный язык, который принадлежит всем безраздельно?
К. М. И то, и другое. Потому что джаз начинался как традиция чернокожих американцев, но потом он вырос. Корни джаза всегда будут «черными», но знаете, теперь он принадлежит всему миру. То же произошло с рок-н-роллом, с фанком и соулом — музыканты по всему миру играют эту музыку и любят её. Но её корни также «черные».
В. Р. Вы одинаково здорово играете и фьюжн, и мейнстрим, работаете с рок-музыкантами. Есть ли музыка, которую Вы не любите?
Я, например, не слышал, чтобы Вы играли авангард…
К. М. Я играю много авангардной музыки. Наверное, нет какого-то нелюбимого стиля музыки. Если музыкант действительно хорош, то стиль не имеет значения. И если мне доведется играть с хорошими кантри-музыкантами, я могу и у них что-то позаимствовать, и мне это нравится. Поэтому меня привлекает музыкальное мастерство, а не сам стиль музыки.
Любить то, что играешь
В. Р. Можете ли Вы дать какие-то советы начинающим музыкантам, особенно молодым, которые только начинают себя искать в джазовом мире?
К. М. Джазовый рынок — один из самых маленьких в мире последние 50 лет. Джаз не очень хорошо продается. Действительно много записей и много билетов на концерты продавалось, наверное, в 60-е. Поэтому не стоит становиться джазовым музыкантом в погоне за славой или деньгами. Вы это делаете, потому что любите играть музыку, и это единственная причина, чтобы стать джазовым музыкантом.
В. Р. Но можно же найти какой-то баланс, чтобы заработать себе на жизнь? Я не говорю ездить на Бентли каждый день, но…
К. М. …но джазовые музыканты так не зарабатывают с 60-х.
В. Р. Но ведь многие музыканты, такие как Джордж Бенсон (GeorgeBenson), ХербиХэнкок(HerbieHancock) они нашли баланс в том, чтобы играть, например, smooth-джаз…
К. М. Предполагаю, им нравится то, что они делают. По-моему, тобой должно двигать то, что ты любишь. Если играешь только ради денег, можешь их заработать и всё равно остаться несчастным. Конечно, если не зарабатываешь совсем, стоит подумать, что можно изменить в игре или в общении с людьми. Но молодым музыкантам не стоит всё время бояться, что денег будет мало. Даже если ты играешь рок, никто не гарантирует, что заработаешь много. Лучше думать о том, как стать действительно хорошим музыкантом.
В. Р. Но, в моём понимании, есть большая разница между рок-музыкантом и джазовым музыкантом. В рок-бенде мы всегда говорим о команде — есть, например, ПинкФлойд, — это одна команда, один бенд, друзья, и они все делают вместе, переживают все взлеты и падения. А в джазе каждый музыкант как волк, как например Сонни Ститт (SonnyStitt- у него было прозвище The Wolf), он собирает музыкантов делает бенд с новым звучанием, потом распускает их и говорит: «увидимся через 20 лет»!
К. М. Джазовым музыкантам всё время хочется проверять свои возможности. Если четыре года играешь с одними людьми, знаешь, как звучишь с ними, но не знаешь, как зазвучишь в другом ансамбле. В этом удовольствие: можно играть с разными людьми со всего мира и соединять разные идеи так, чтобы это хорошо звучало. Конечно, есть и те, кто вырос вместе и продолжает играть вместе. Например, Стивен Брунер, Thundercat, и Рональд Брунер-младший, Маркус и Э. Джей Стрикленды. Маркус, кстати, сегодня играет со мной. [Следующие имена неразборчивы.] В роке рынок намного больше, но сколько групп по-настоящему пробиваются? Может быть, одна из тридцати.
Забавно, пару дней назад в The New York Times была статья о судьбе рок-звёзд. Среди самых продаваемых артистов много тех, кому за пятьдесят: Брюс Спрингстин, Элтон Джон, Стинг, Пол Маккартни. Там говорилось и о том, как с возрастом меняются продажи записей.
В. Р. ну это же стереотип такой «играй рок, умри молодым»
К. М. Да-да. Поэтому просто играйте ту музыку, которую любите.
В. Р. Ваши родители были контрабасистами…
К. М. …только отец, не мама.
В. Р. так вот, если бы Ваши родители, к примеру, отец, был бы доктором, то Вы тоже стали бы доктором, как он, или все же стали бы играть на контрабасе? Или Вы уже родились с контрабасом в руках?)
К. М. я не знаю. Это один из тех вопросов, на которые никто не сможет ответить. Даже когда я начал играть на басу, я все ещё продолжал играть в американский футбол. Футбол и бас — это две мои самые большие «любови»
В. Р. Каковы Ваши ближайшие планы? Альбом Live at the Village Vanguard вышел в 2015 году. Готовите новую запись?
К. М. Планирую записаться с составом, с которым играю сегодня.
В. Р. а что это будет?
К. М. я не могу рассказать, как это будет звучать, просто купите запись потом.
В. Р. Я просто подумал: Вы пьёте водку… Может, проговоритесь.
Три записи для Марса
В. Р. И мой фирменный вопрос: завтра Вы на год отправляетесь на Марс. Чьи записи возьмёте с собой?
К. М. Джеймса Брауна, Кэннонболла Эддерли и, наверное, Майлза Дэвиса.
В. Р. Все записи Майлза или какую-то конкретную? Kind of Blue? Bitches Brew?
К. М. Не знаю, у Майлза столько классных записей, я не могу выбрать одну.
В. Р. моя коллега, Ольга Карпова спрашивает, а что Вы думаете о женщинах, которые играют на контрабасе?
К. М. Есть много замечательных контрабасисток. Линда Мэй Хан О, Эсперанса Сполдинг — она одна из самых известных, [два имени неразборчивы], Мелисса Слокум, Мими Джонс… Кажется, я ещё кого-то забыл.
В. Р. они играют на том же уровне, что и мужчины?
К. М. Конечно.
В. Р. а размер пальцев не имеет значения?
К. М. нет, все нормально с этим. Есть много небольших парней, которым не хватает силы звука. И эти леди им ещё фору дадут.
В. Р. спасибо большое, было очень приятно встретиться с Вами.
К. М. спасибо, отличная беседа вышла.
